Никас без рамок

Самый известный, дорогой и гламурный художник России Никас Сафронов не раз признавался в любви к Украине - к ее природе и женщинам. Недавно он купил хату на Полтавщине, чтобы там отдыхать и писать местные пейзажи. Похоже, Никас и вправду проникся нашими красотами - а мы прониклись ответным интересом.

- Никас, вы, безусловно, один из самых преуспевающих художников в России. И даже издали книгу под названием «Анатомия скандала и успеха». А что для вас успех?

- Для любого художника успех - это признание. Успех - это когда твои картины покупают, когда они находятся в государственных музеях и в известных частных коллекциях. Остаться в истории - вот что для художника важно.

- Вы часто говорите, что в молодости мечтали быть великим человеком, а если художником, то таким, как Леонардо или Микеланджело. Звучит несколько самонадеянно. У вас правда были такие мечты?

- Нужно уже с детства ставить перед собой высокие, возможно, даже, на первый взгляд, нереальные цели - тогда ты в любом случае добьешься большего, чем другие. Дали писал: «Совершенствуйтесь! Вы никогда не достигнете идеала, но хотя бы приблизитесь к нему». Я всегда хотел быть профессионалом, а еще хотел быть полезным стране, миру.

Помню, когда еще был первоклассником, нас повели на экскурсию в художественный музей, и там я увидел картину голландского художника XVI века. На ней был изображен зимний пейзаж: снег, катание по льду на коньках и салазках. До сих пор могу до мельчайших подробностей воспроизвести эту картину в памяти, и даже изобразил ее в одной из своих работ. Тогда я подумал, что, если бы был художником, рисовал бы так же хорошо или даже лучше.

Во всем, чем бы я ни занимался, хотел быть первым. Например, я любил плавать и в девять лет уже мог переплыть Волгу туда и обратно - а она в моих краях шириной три с половиной километра. И хотя я не собирался быть спортсменом, но отлично бегал на школьных соревнованиях, и мне часто вручали грамоты по пятиборью. Я вкладывал всего себя в каждое дело, которым занимался.

- Вы ведь недоучились в художественном институте в Вильнюсе, ушли с четвертого курса. Почему?

- Уже тогда я знал, что я художник. В 1980 году в Вильнюсе успешно прошла моя первая персональная выставка, но я хотел большего. Я взял академический отпуск и уехал в Загорск - изучать иконопись. Мои картины в тот момент стали продаваться, и я поменял свою вильнюсскую квартиру на московскую - в столице, естественно, было больше возможностей заниматься искусством. Позже я закончил Суриковский институт.

- Вы хотите сказать, что в 25-27 лет стали достаточно известны как художник, чтобы на гонорары покупать недвижимость?

- Параллельно с живописью на четвертом курсе я занялся фарцовкой. Привозил вещи из Польши. У меня был тогда постоянный партнер, югослав по имени Тони. Он, кстати, «виноват» в том, что я познакомился со своей будущей женой. Супруга Тони как-то приехала в Москву и зашла ко мне, чтобы передать подарок от мужа. В тот момент я уже занимался только живописью, но мы с Тони продолжали поддерживать дружбу. А поскольку его жена не говорила по-русски, то взяла с собой подругу, которая хорошо владела русским. Она была наполовину югославкой, наполовину француженкой, жила с богатыми родителями в Париже, но, тем не менее, работала, как и большинство детей из обеспеченных семей, чтобы чувствовать себя самостоятельной.

У меня дома мы выпили чаю, я пошел провожать девушек на такси, но по дороге к нам прицепились хулиганы - двое здоровых лбов, которые подвыпили и просто хотели с кем-то подраться. Я велел девушкам быстро вернуться домой, а сам пошел медленнее. Парни - за мной. Когда я вошел в квартиру, они стали стучать в дверь. От такой наглости я взбесился, пошел на кухню, взял здоровенный тесак и решил выйти с ними разобраться. Будущая невеста пала уговаривать меня не делать этого. Стук к тому времени, правда, уже прекратился, но я какое-то время еще был на взводе, а потом успокоился. Девушки решили переночевать у меня. Жена моего друга ушла в спальню, а мы остались сидеть на кухне и всю ночь проговорили. Она мне понравилась как человек, потом я стал за ней ухаживать, и через какое-то время мы поженились. Ее отец сказал тогда, что сделает все, чтобы я стал лучшим художником Франции и Европы.

Однако вскоре я понял, что мы не подходим друг другу, и уже через 20 дней подал на развод. Жена, правда, долго не давала мне развода, наш бракоразводный процесс затянулся более чем на два года. Но у меня появилась возможность выезжать за границу, там стали приобретать мои работы, и я, используя заработанные деньги, ездил по Европе, изучал в музеях работы старых мастеров, копируя их с подлинников.

- Прекрасная история, прямо в духе Довлатова: хулиганы, нож, влюбленная француженка... О вас, между прочим, ходят слухи, что вы донжуан. Чтобы легко покорять женщин, их, конечно, нужно хорошо понимать. Как вы это делаете?

- Я не донжуан и не Казанова. Хотя Казанова мне больше импонирует - он приносил женщинам больше радости, чем огорчений. Да, оставлял их, но счастливыми, тогда как Дон Жуан для многих своих избранниц был роковым мужчиной. А что касается понимания женщин - их, конечно, сложно понять, но если долго работаешь с ними как портретист, то начинаешь улавливать особые нюансы, тонкости, незаметные другим.

Раскрыть женщину бывает легко: если ты восхищаешься ею, говоришь комплименты, тогда она быстрее раскроется тебе, как личность. Моя задача как художника-портретиста - показать ее самые лучшие стороны, подчеркнуть красоту, выразить индивидуальность, но при этом не исказить реальность.

- Вас еще и эротическим художником называли. Что для вас эротика в искусстве - мироощущение, способ привлечь внимание?

- Истинная эротика - это тоже красота. Женское тело, изображенное на картине, должно восхищать, а не вызывать низменные желания. Но я не считаю себя эротическим художником. Меня стали так называть после того, как я дал свои работы для нескольких эротических выставок в Японии и Италии. В начале 1980-х мне позвонили и попросили для выставки картины с обнаженной натурой, а такие работы есть у любого художника. Я и дал свои студенческие «обнаженки». Но позже, когда уже работал за рубежом, перестал участвовать в подобных выставках. В 1990 году мне позвонили из Парижа и попросили соответствующие слайды для книги «Эротические фантазии». Я отправил им десять штук, и девять из них вошли в тот альбом. Но это все равно не значит, что я эротический художник. В то время я также много экспериментировал в сюрреализме, и меня одно время называли русским Дали.

- Вы бы обиделись, если бы вас назвали в прессе глянцевым или коммерческим художником?

- Меня по-разному называют: модным, придворным, коммерческим... Ничего обидного в этом не вижу. Ведь модными художниками были и Веласкес, и Рафаэль, и Эль Греко, и Микеланджело... Если ты «глянцевый» - это значит, что тобой интересуются, о тебе говорят, пишут. А журналы пишут как о «Блестящих», так и о Монсеррат Кабалье. И здесь только история расставит все на свои места: кто в ней останется, а кто нет. Самое важное для любого художника - это признание народа. Настоящее искусство должно сразу идти от картины к сердцу зрителя.

- Однако народным художником вас как-то язык не поворачивается назвать - ваши картины стоят очень дорого.

- По-разному. Я делаю скидки, иногда большие, могу и просто подарить. Деньги, конечно, важны, ведь они дают свободу. Имея их, я могу отказаться от неинтересного мне заказа, писать то, что хочется, сделать творческий перерыв, наконец. Можно купить хорошую мастерскую для работы, понравившийся дом. Можно помогать: художникам, друзьям, родственникам. Строить храмы. Но я никогда не думаю о деньгах, когда работаю.

Я действительно хорошо зарабатываю, однако часть денег всегда отдаю на благотворительность, помогаю братьям, сестре, двум школам - в Ульяновске и Димитровграде.

- Я видела фотографии вашей московской квартиры - это что-то невероятное, просто готический замок, или скорее царские палаты: резная мебель, мозаика, фрески на стенах. А что вы думаете об утверждении, что художник должен быть бедным и больным?

- В свою квартиру я действительно вложил много денег - на эту сумму можно было купить дом в Лондоне. Но я не собираюсь никуда уезжать, вот и обустраиваюсь здесь. Что касается второй части вопроса... Я мало знаю случаев в истории, чтобы хороший известный при жизни художник был бедным. Это скорее миф, придуманный людьми либо далекими от искусства, либо лукавыми и малоталантливыми. Обычно приводят в пример Ван Гога и Рембрандта. Но Ван Гог на самом деле ни в чем не нуждался - его хорошо содержал брат Теодор. Другое дело, что Ван Гог не знал цену деньгам, и, получая их от брата, легко спускал на абсент и женщин легкого поведения.

Рембрандт вообще был одним из самых богатых и успешных людей в Амстердаме, у него был четырехэтажный дом, к тому же он был удачно женат на богатой женщине. Но в конце жизни он и вправду обеднел - во-первых, потому, что уже мало работал, так как стал плохо видеть, а во-вторых, еще и потому, что вложил большие деньги в спекуляцию тюльпанами и прогорел.

- Рембрандт действительно удачно женился - Саския принесла ему прекрасное приданое, была нежной женой плюс прекрасной моделью. Вам, насколько я понимаю, с женами меньше повезло.

- Я был женат всего дважды. Со второй женой, Франческой, я познакомился в Лондоне, когда работал там. Однажды в свободное время решил посмотреть на выставку русских передвижников - в Москве у меня вечно не хватало времени. Вот там я и увидел девушку с зелеными глазами. Познакомился с ней. Она училась на филологическом факультете в лондонском университете и вскоре приехала в Москву изучать русский язык в Пушкинском институте. Мы стали встречаться, потом жить вместе. Она забеременела. Вначале мы только повенчались, но потом пришлось и расписаться, хотя мне этого совершенно не хотелось. Вскоре у нас родился сын. Вместе мы прожили всего три года. Из Италии, где мы жили, она уехала в Лондон, но мы еще 10 лет продолжали считаться мужем и женой, я ездил к ним, поддерживал финансово. Однако со временем характер Франчески сильно испортился, а когда я стал больше зарабатывать и она узнала об этом, то подала на развод. Мы развелись, хотя до сих пор не развенчались.

- Вы не большой поклонник брака, видимо.

- Дa, но я уже девять лет живу с одной девушкой. У нее есть все, что ей хочется, кроме моего времени, которого у меня всегда мало.

- Вы часто бываете на светских тусовках, появляетесь на телевидении, даете интервью. Это все часть стратегии продвижения? Мне кажется, вы выстраиваете свой имидж и свою популярность, как звезды шоу-бизнеса.

- Ничего подобного. Я редко сейчас хожу на тусовки, выбираю из многих приглашений только одно или два интересных. Но много работаю и именно поэтому добился успеха в своей профессии.

- По-моему, вы принижаете свои достоинства как менеджера - вы всегда знали, что нужно делать, чтобы продвигать свои работы.

- Да, я часто даю интервью, встречаюсь с большим количеством людей, хотя, конечно, хотелось бы общаться только с теми, кто интересен. Кроме того, участвую в социальных программах и различных благотворительных акциях.

- Вы знакомитесь со своими героями на таких мероприятиях? Я имею в виду тех, кто изображен на ваших портретах: президенты, актеры, певцы... Я читала, что иногда вы рисуете портреты по фотографиям.

- Это все журналисты-злопыхатели выдумали. Портрет по фотографии я могу нарисовать только в том случае, если человека уже нет в живых, - скажем, портрет Толстого. На сегодняшний день в интернете есть 14 «Никасов Сафроновых», и вот эти самозванцы создают мои негативный образ, предлагая портреты по фото.

Со своими моделями я знакомлюсь по-разному. Например, с Софи Лорен я познакомился благодаря своему итальянскому другу и клиенту. Он дружил с директором итальянского Vogue Клаудио Лукини. И тот как-то пригласил меня на вечеринку, где и присутствовала Софи Лорен. Я подошел к ней и сказал, что с детства в нее влюблен. Это было в 1988 году.

А вот с Гейдаром Алиевым я познакомился, когда приехал в Баку, получив заказ на написание его портрета. Если сегодня какой-либо человек мне интересен, я отправляю ему каталог своих работ - после этого мало кто отказывается от позирования.

- А почему вы так часто пишете власть имущих? Чем они вам интересны?

- Мне интересны многие, но уже не все. Как-то я сказал, что никому не интересен человек, который ищет миллион, но всем интересен тот, кто его нашел. Это и актеры, которые состоялись, и политики, и врачи, и бизнесмены - те, кто стали историей.

Досье

Николай Степанович Сафронов

Возраст: 57

Академик Российской академии художеств, профессор Ульяновского университета

Псевдоним: после армии перебрался в литовский город Паневежис, на родину матери, где взял имя «Никас» на литовский манер

Хобби: коллекционирует старые фильмы-сказки (французские, итальянские, отечественные)

Автомобиль: Porsche

Женский типаж: Софи Лорен, Мерил Стрип; из отечественных - Анна Семенович, Анфиса Чехова.